Автор Ник Фарелла сочинил для юмористического издания McSweeney’s пародийное письмо от имени писателя Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, который находится на карантине на юге Франции из-за эпидемии испанского гриппа в 1920 году. Вымышленное письмо воссоздает все существующие рекомендации по предотвращению распространения коронавируса: пустые улицы, закрытые заведения и обязательно тщательно вымытые руки (что якобы игнорирует Эрнест Хемингуэй).
Однако многие пользователи сети восприняли шутку всерьез и стали распространять письмо в соцсетях, выдавая его за настоящее. И это притом, что в конце оригинальной публикации была подпись: «Это пародийное сочинение, а не настоящее письмо, написанное Фицджеральдом». Из-за большого количества фейков редакторы даже специально перенесли сообщение в самое начало письма, чтобы читатели не заблуждались.
Даже само название публикации – «По ту сторону рая: Письмо Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, закрытого на карантин на юге Франции» – это отсылка к роману писателя «По ту сторону рая», вышедшему как раз в 1920 году. Автор публикации в интервью Reuters рассказал, что у него даже в мыслях не было выдавать письмо за реально существующее. Он считает, что в это мрачное время читатели просто нуждаются в надежде и оптимистичный тон письма подарил им эту веру.
Вот что сочинил Фарелла от имени Фицджеральда:
Дорогая Розмари!
День выдался текучим и безотрадным, словно подвешенным к небу в сетке. Спасибо тебе, что написала. Я вижу, как перед окнами карусель опавших листьев кружит вокруг мусорной урны. Это похоже на джаз по звуку. Пустые улицы. Как будто почти все горожане скрылись в своих квартирах, и небеспричинно. Сейчас кажется модным избегать общественных мест. Даже баров, о чем я сказал Хемингуэю, за что он толкнул меня в живот. В ответ я спросил его, мыл ли он руки. Он их не мыл. И даже не думал отпираться. Он считает, что это обычный грипп. Интересно, кто ему такое сказал.
Администрация предупредила всех, что надо на месяц запастись необходимым. Мы с Зельдой купили красного вина, виски, рома, вермута, абсента, белого вина, хереса, джина и, упаси господи, бренди, если понадобится. Прошу, молись за нас.
Видела бы ты площадь – выглядит ужасно. Я в ужасе от чертовых возможностей, которые несет такое будущее. Длинный день медленно катится вперед под виски с содовой, который все больше похож на воду. Зельда говорит, что это не дает повода пить, но перо по-другому в руках не держится. В задумчивости сидя на веранде, я наблюдаю за далекой линией горизонта, скрытой в мутной дымке, и будто различаю неотступную кару, которая уже давно движется в нашу сторону. И все же в щербатом очертании закатных облаков я замечаю одну-единственную полоску света, которая заставляет меня верить, что настанет лучшее завтра.
Искренне твой,
Фрэнсис Скотт Фицджеральд.
