Почему правила одних языков просты и логичны, а в других исключение на исключении сидит и исключением погоняет? Похоже, учёные нашли ответ на этот совсем не простой вопрос. В этом им помогли эксперименты со спонтанным созданием искусственных языков, которые подтвердили: чем больше сообщество носителей языка, тем больше в грамматике порядка.
Сложность языка – вопрос скользкий. Для «человека с улицы» язык тем сложнее, чем больше он отличается от его родного наречия. Понятно, что такая оценка не имеет ничего общего с объективностью. Кроме того, многие европейцы назовут самыми сложными японский или китайский языки, потому что их носители пишут иероглифами. Но письменность вообще вторична по отношению к языку: она всегда гораздо младше его, почти всегда использует заимствованный алфавит, а многие из 5–7 тысяч используемых сегодня на планете языков вообще не имеют письменности.
К тому же тема сложности языков долго оставалась политически заряженной. Лингвисты десятилетиями боролись с представлениями о «развитых» европейских языках и «примитивных» наречиях остальных народов, которые, по мнению многих идеологов, должны были за счастье почитать европейскую колонизацию.
Только в последние 20–30 лет, когда общим местом стало утверждение, что на любом языке можно выразить любую мысль, учёные вздохнули свободно и принялись вырабатывать шкалы сложности языка.
В частности, лингвистов интересует сложность грамматики. Во всех языках из грамматических правил есть исключения, но почему их количество так разнится в разных наречиях? Почему одни правила просты, а другие требуют запоминать многочисленные нюансы?
Не так давно другое исследование двух тысяч языков показало, что чем больше у языка носителей, тем проще и систематичнее его грамматика. Однако с чем это связано?
Может быть, люди охотнее изучают грамматически простой язык в качестве второго? А быть может, наоборот, сами носители упрощают свою речь из-за многочисленных контактов с иностранцами? Или на сложность грамматики влияет протяжённость ареала языка?
Исследователи из Нидерландов и Великобритании поставили эксперимент, в котором исключили все эти факторы и оставили только один: размер сообщества.
Во всех опытах от испытуемых требовалось общаться с помощью слов. При этом им запрещалось пользоваться любыми известными им языками. В результате участники были вынуждены «на ходу» изобретать новый язык.
Говорящий видел на экране движущуюся фигуру и должен был описать выдуманным словом её форму и направление движения. Слушатель же видел на собственном мониторе восемь возможных вариантов и должен был угадать, какой из них имеет в виду его визави. За правильный ответ участнику начислялись баллы. Каждый из членов группы был по очереди говорящим и слушателем в паре с разными участниками. Эксперимент продолжался несколько часов.
Испытуемые были вынуждены выдумывать слова для обозначения формы и направления. Разумеется, участникам было проще всего объясняться, когда существовали простые правила. Например, хорошо было бы договориться, что направление обозначается двухбуквенным окончанием, причём i означает «вверх», а k – «вправо». Тогда фраза wowo-ik означает, что фигура wowo движется вверх и вправо, а mop-ii – что фигура mop движется вертикально вверх.
Проблема в том, что договориться было невозможно за отсутствием языка, на котором разрешалось разговаривать. Поэтому правила каждый человек выдумывал самостоятельно, а потом они проходили своего рода естественный отбор, будучи усвоенными или не усвоенными его партнёрами.
В одних группах, участвующих в исследовании, было четверо испытуемых, а в других – восемь. Это, конечно, ничтожно мало по сравнению с численностью сообществ, формировавших естественные языки. Но ведь и грамматику требовалось выработать за несколько часов, а не веков.
Эксперимент показал, что в больших группах в среднем устанавливались более чёткие и логичные правила, чем в маленьких. Это легко понять. Если в компании из четырёх человек ещё можно подстроиться под индивидуальные особенности каждого, то восемь персон – уже слишком много.
Из этого учёные делают вывод: крупные сообщества вынуждены вырабатывать простые правила, чтобы их члены могли понимать друг друга.
Более того, все группы по восемь участников добились примерно одинакового уровня коммуникативного успеха и создали грамматики с похожим уровнем сложности. А вот в маленьких группах ситуация сильно разнилась. Компания из четырёх участников могла выработать сложную или простую грамматику, а могла и вовсе не найти общего языка.
«Наше исследование показывает, что социальная среда, в которой развиваются языки, и особенно количество людей в сообществе, может влиять на грамматику языков, – заключает первый автор статьи Лимор Равив из Института психолингвистики имени Макса Планка. – Это может объяснить, почему некоторые языки имеют более сложную грамматику, чем другие. Результаты также подтверждают идею о том, что увеличение численности населения было одним из основных факторов развития естественных языков».
Источник Proceedings of the Royal Society B: Biological Sciences
